Следуй за белой совой. Слушай своё сердце - Анастасия Геннадьевна Ермакова

Я скрыла невольную улыбку. Ведь в женихе счастливой Аналисы я узнала молоденького солдата, которого я видела на берегу, когда вчера вечером возвращалась домой. Видела я его не одного, а с подругой, но вовсе не с юной поварихой из restaurante, а с продавщицей из сувенирной лавки для туристов – молодой свежей немкой, приехавшей на месяц раньше меня и, если верить разговорам, услышанным мною вчера в баре, успевшей уже вскружить головы многим местным мачо. Она, как и я, была старше Рауля года на четыре и, может быть, именно поэтому больше привлекала внимание солдата, чем его наивная (необычайное для местных девушек качество) шестнадцатилетняя Аналиса.

Я вздохнула, глядя на этих счастливых молодых людей. Если Грасьела (так, кажется, прозвали здесь Гретхен Зиглер) не уедет с острова, пресытившись однообразной, но по-своему прелестной карибской жизнью, он, конечно, бросит свою теперешнюю подружку и женится на той – другой. Так всегда бывало и бывает здесь, на острове.

– Лиса, а до Гран Пьедры можно добраться пешком или обязательно нужно брать машину? – спросила я, стараясь не выдать, возможно, отразившихся в выражении моего лица скептических мыслей относительно будущего молодой пары.

– Можно, конечно, и пешком, – ответил мне солдат, нежно, но уже без всякой страсти и обожания, присущих влюбленности на первых порах отношений, глядя на свою девушку. – Но тебе нужен будет проводник, иначе заблудишься. Да и дорога туда неблизкая – идти часа полтора-два. А зачем тебе в Гран Пьедру?

Я ляпнула первое, что пришло в голову, ведь не собиралась же я говорить молодым людям, что собираюсь немного последить за моим священником:

– Как оказалась, там живет один мой знакомый… Он из Москвы, но приехал сюда немного раньше…

На лицах Рауля и Лисы выразилось нечто вроде изумления.

Вспоминая, что мне только что говорила Лиса о том, что знает всех на острове, я поспешила добавить: – А-а-а… впрочем, может, я ошиблась… Он живет на другом…

Тут Рауль расплылся в улыбке и протянул:

– А-а, ты, наверное, о Матео… Ну, то есть Дмитрии Кораблеве. Он работает в Пьедре врачом, так?

Я была ошарашена внезапным попаданием пальцем в небо. Удивительно, что на крохотном, забытом Богом и людьми островке оказался еще один русский.

– Да… Конечно, о нем… – соврала я, скосив взгляд на груду грязных тарелок, которые Аналисе еще предстояло перемыть и отнести на кухню.

«Чего доброго, сейчас еще начнет что-нибудь спрашивать про него!»

– Матео – славный парень. В марте я серьезно поранил ногу, наш медпункт был закрыт, а до больницы плыть на соседний остров – часа 4, я мог и не дотянуть. Матео тогда только недавно приехал в Пьедру, и никто не знал о нем ничего. А он, узнав невесть каким образом о том, что в соседнем городе человек ранен, помчался среди ночи сюда, чуть ли не пешком через лес шел, а все-таки добрался и зашил мне ногу.

– Рауль, не вспоминай этот ужас, – прошептала Лиса, прижимаясь к парню.

– Нет, как раз я никогда этого не забуду! – воскликнул солдат и обратился ко мне: – Я отведу тебя к нему. Я знаю, где находится его дом в Пьедре. Как раз сегодня меня отпустили пораньше со службы, и я могу быть твоим проводником.

Я заметила, что последние слова Рауля явно не порадовали Аналису. Она улыбнулась и с деланым смехом сказала:

– Смотри не увлекайся, сеньор проводник. Отведи девушку куда нужно, а не туда, куда тебе захочется.

Но парень знал, как рассеивать подобные подозрения подружки – он прижал ее к себе и крепко поцеловал.

– Есть, сеньорита!

Bosque de los pensamientos 16

– А в Гран Пьедре тоже есть медпункт, свой бар, причал и многоэтажка, как в Паломе? – спрашивала я у Рауля, пробираясь вслед за ним по узеньким тропкам сквозь густые тропические заросли. То странное чувство тревоги снова подступало к моему сердцу, снова колотилось сердце, и я проваливалась в какое-то непонятно-сонное, почти бессознательное состояние.

– Нет, там целый жилой комплекс, – с некоторой завистью ответил мой проводник. – Квартиры просторнее, красивее, хоть и живет в таком комплексе куда меньше народу, чем в нашей пятиэтажке. Там в основном семьи – шахтеры с женами и детьми, там ведь, в той части острова, есть небольшая бокситная разработка.

– А, значит, остров все-таки не бедствует… и жилой комплекс – белый с красными полосками… и велосипеды у подъезда… – задумчиво и тихо проговорила я.

– Что? – не понял Рауль.

Я посмотрела на него. Не знаю что. Игры воображения. Снова спросила:

– А ты тоже хочешь в Америку?

– Тоже? Ты имеешь в виду Лису? – солдат пожал плечами и уверенно заявил: – Да брось ты, никуда она не уедет. Да и никто на острове всерьез об этом не думает. Это так, sueños dorados, как говорится… Эх, будь я плюшевым мишкой… – вздохнул Рауль, улыбаясь каким-то своим, непонятным мне мыслям.

Как здесь все просто. Как говорила та женщина… Работа, сон и солнечные ванны… да, именно. И они счастливы. Все они счастливы, живя в этом мирке.

Они все живут свой маленькой надеждой и простой мечтой. Каждый своей. Они не думают, сбудется она или нет. И это не важно.

И я здесь для того, чтобы взять у них частицу этой простой надежды – Эсперансы.

– Слушай, Ана, любишь музыку?

Я словно очнулась.

– Песни ваши латиноамериканские люблю.

– Тогда приходи послезавтра к Ревесам. Там будет небольшой домашний концерт.

– У Ревесов?

– А, ты не знаешь. Совсем забыл, что ты только приехала! Это Хорхе Ревес и его жена – они служащие в иммиграционном центре. Раньше донья Мануэла работала в МИДе, но после рождения третьего ребенка решила, что лучше уйти в центр.

Я глядела на проплывающие мимо деревья и поражалась тому, что эти люди могут рассказать тебе уйму как-то странной и ненужной информации о женах, детях, любовниках и любовницах совершенно чужих людей и глазом не моргнуть. А Рауль тем временем продолжал:

– Из Гаваны приезжает Люсия Веласкес – певица. Родилась она здесь, на Эсперансе, а потом уехала на Кубу. Она каждый год приезжает сюда и останавливается у Ревесов – ее родители очень дружили с ними.

– Хорошо, я обязательно приду, – пообещала я, думая о том, как бы избавиться от моего попутчика в городе.

Спустя пару часов мы вошли в Гран Пьедру. Этот городок ничем не отличался от Паломы. Здесь жило 584 человека против наших 410. Однако именно здесь располагались электро- и радиостанции, а также большой кафедральный собор, что говорило о том, что именно Гран Пьедра является столицей острова.

А жители этой столицы, кстати, жаловались, что воздух здесь уже не так чист, как в Паломе. Впрочем, я этого не заметила.

Моя первоначальная цель – выследить здесь Карлоса (правда, я не совсем понимала, зачем мне это), уступила место второй – меня крайне заинтриговало присутствие на острове моего соотечественника.

Однако знакомиться с ним через Рауля я вовсе не желала. Когда мы подошли к калитке небольшого загородного домика (он отличался от городских частных домов только цветом краски, которой были покрашены его стены, и черепицей в крыше), Рауль прошел за калитку и постучал в дом, приговаривая при этом:

– Матео, открывайте, тут одна ваша знакомая из Москвы хочет вас увидеть.

Я словно невзначай отстала от Рауля на пару шагов, быстро юркнула в сад соседнего домика и, пройдя через открытую веранду дома, казавшегося пустым, вышла на другую сторону улицы.

Я собиралась побродить по городу, обдумывая план знакомства с русским врачом, не зная даже, стар он или молод, женат или одинок. Меня это совсем не заботило. Но после непривычного для меня четырехдневного общения на чужом языке мне просто хотелось вновь услышать родную речь.

Я понимала, что проведу здесь еще три месяца, и поэтому думала, как оттянуть день встречи с земляком, чтобы успеть еще больше соскучиться по родине.

Было около